28 мая в Торгово-промышленной палате Ростовской области состоялся круглый стол «Стратегии должников и кредиторов в процедуре банкротства», организованный руководителями юридических фирм «Эберг, Степанов и партнеры», «JBI Эксперт» и «Аксюк и партнеры».

28 мая в Торгово-промышленной палате Ростовской области состоялся круглый стол «Стратегии должников и кредиторов в процедуре банкротства», организованный руководителями юридических фирм «Эберг, Степанов и партнеры», «JBI Эксперт» и «Аксюк и партнеры». Совместно с руководителями ростовских компаний эксперты обсудили возможности и угрозы признания неплатежеспособности предприятия.

В прошлом году в связи с финансовым кризисом многие аналитики предрекали резкий скачок количества банкротств. Заявлений о признании неплатежеспособности предприятий действительно стало больше. Если раньше кредиторы еще пытались мирно договориться с должниками, то в новых экономических условиях они гораздо чаще идут на конфликт. С начала кризиса в арбитражный суд Ростовской области поступило 1 131 заявление, что на 40,2% больше, чем в 2008 году, однако решение вынесено пока лишь по 628 делам. Вопреки пессимистическим прогнозам, массового ухода компаний с рынка пока не произошло. Отчасти это объясняется процессуальными моментами: для признания предприятия банкротом требуется определенный временной промежуток, пока документы рассмотрят во всех инстанциях. «Отложенный эффект», как говорили специалисты, должен был проявиться прошлой осенью. Потом его ждали в начале 2010 года. Сейчас бытует мнение, что власти сознательно пытаются тянуть время, помогая несостоятельным предприятиям, и тем самым сохраняют иллюзию стабильности.

Игорь Степанов, управляющий партнер юридической фирмы «Эберг, Степанов и партнеры»:

— По данным Росстата, каждая третья компания в России — потенциальный банкрот. Такой вывод основан, на том, что 39,5% предприятий в первый кризисный год показали убыток, который говорит о предбанкротном состоянии. В первом квартале 2010 года ситуация не изменилась: показатель — 38,8% компаний.

Закон «О банкротстве» в нашей стране периодически изменяется. Последние поправки были внесены в него в конце прошлого года. Так, например, кредиторы сейчас получили возможность обращаться в арбитраж с момента вступления в силу решения суда, а не спустя 30 дней после направления исполнительного документа в службу судебных приставов. Кроме того, упростилась процедура доказательств «подозрительных следок»: не секрет, что многие должники стараются любыми способами уменьшить количество имущества, которое должно войти в конкурсную массу.

В разных странах законодательство, касающееся процедуры банкротства, имеет свои тонкости. В США и Франции оно стоит на стороне должника: компаниям, попавшим в сложное финансовое положение, гораздо легче найти выход и получить шанс для нового старта. В Германии, напротив, прокредиторская система, которая удовлетворяет требования заимодателя. По мнению аналитиков журнала «Финанс», Россия долгое время пыталась найти компромисс между этими двумя системами, однако последние изменения свидетельствуют о том, что у нас будет доминировать прокредиторский подход.

Как известно, процедура банкротства может преследовать несколько целей: восстановление платежеспособности должника, реструктуризация задолженности, либо удовлетворение требований кредиторов за счет имущества должника с его последующей ликвидацией. В обывательском сознании этот термин имеет явно негативный оттенок, хотя экономисты считают этот процесс неотъемлемой частью рыночных отношений, нередко сравнивая арбитражных управляющих с врачами. Известно, что после дефолта 1998 года по стране прокатилась волна банкротств, произошел передел рынка, многие компании поменяли собственников, но в итоге это привело к экономическому росту. Участники круглого стола сошлись во мнении, что запустить процедуру банкротства гораздо легче, чем выйти из нее. Результат может быть непредсказуемым как для кредитора, так и для должника. Так произошло, например, когда компания «Астон» пыталась обанкротить «Морозовский элеватор». «Астон» являлся основным кредитором, но не контролирующим — на его долю приходилось 49% задолженности. Остальные 52% были распределены между 30 другими кредиторами. Естественно, докупать остаток долга в «Астоне» смысла не видели. Вероятность того, что другие заемщики смогут собраться вместе и как-то повлиять на ситуацию, была крайне низкой. Тем не менее арбитражному управляющему удалось их объединить. В итоге большинством голосов было принято решение продать «Морозовский элеватор» прямому конкуренту «Астона» — компании «Юг Руси».

По мнению управляющего партнера юридической компании «Аксюк и партнеры» Алексея Аксюка, в некоторых случаях банкротство является хорошим способом реструктуризации долга. Практика показывает, что уже после подачи компанией заявления о признании своей неплатежеспособности, задолженность некоторым кредиторам может быть реализована по 50% от номинала. Связано это с тем, что мелкие заемщики, оценивая свои перспективы, действуют по принципу «лучше синица в руках, чем журавль в небе».

Алексей Аксюк:

— Трудно себе представить, чтобы должник смог собрать всех кредиторов вместе и договорился с ними. С поставщиками еще можно говорить о реструктуризации долга, с банками — сложнее, с ФНС, как показывает практика, почти не реально. В банкротстве можно поставить всех в равные условия. Если удается достичь мирового соглашения, должник может получить рассрочку выплаты до 10 лет с отсрочкой первых выплат на два года — такие прецеденты бывали. Но достичь соглашения можно лишь в том случае, если у вас есть возможность найти деньги. Статус банкрота, конечно, отпугивает новых кредиторов.

Последний аргумент в спорах нередко используют кредиторы, сумма долга которых не очень высока. Не секрет, что, когда задолженность велика, заемщики в первую очередь стараются расплатиться с основными кредиторами, мелким же приходится изыскивать различные способы вернуть свои деньги. Угроза банкротства, по мнению управляющего партнера юридической фирмы «Эберг, Степанов и партнеры» Артура Эберга, в таких случаях может быть весьма действенна. Компаниям, рассчитывающим продолжать работу на рынке, как правило, не интересно уходить в банкротство, тем более, по заявлению малого кредитора. Проще рассчитаться и забыть о нем.

Артур Эберг:

— Что побуждает должника в этом случае расплатиться? Все те неблагоприятные последствия введения процедуры наблюдения: прежде всего, он получает клеймо «банкрот», что влечет за собой прекращение финансирования, невозможность получить банковские кредиты, меняются условия договоров с деловыми партнерами — никаких отсрочек и уступок. После введения наблюдения обычно наступают и другие стадии банкротства, если конечно кредиторы все вместе не откажутся от своих требований или должник внезапно не расплатится со всеми долгами — ситуации почти нереальные.

С помощью угрозы банкротства малым кредиторам, например, удалось получить свои деньги с предприятия «Донской экскаватор». Заявление подавали по очереди две компании. Одна на сумму 500 тыс. руб., другая — 800 тыс. руб. После возбуждения дел должник быстро расплатился. Впрочем, в этой стратегии есть и свои подводные камни. Бывали случаи, когда заемщики уговаривали кредиторов отказаться от заявления, предлагая взамен гарантийные письма с обязательством расплатиться в определенный срок. В итоге эти условия не выполнялись, а кредиторы теряли возможность повторного обращения в суд. Есть также опасность, что должник не отреагирует на угрозу, так как уже пришел к выводу, что банкротство для него — вполне приемлемый выход из сложной финансовой ситуации.

Финансовое оздоровление предприятий, находящихся на стадии банкротства, в нашей стране происходит редко, хотя в законодательстве такая возможность оговорена. Наиболее распространенный сценарий развития событий — это продажа имущества с молотка. Один из вопросов, вызвавший дискуссию на круглом столе, как раз касался фигуры внешнего управляющего. По мнению некоторых участников встречи, многие из них не имеют нужной квалификации для того, чтобы вывести компанию из сложной ситуации, даже когда это еще возможно.

Алексей Аксюк:

— Но я хотел бы обратить внимание, что арбитражный управляющий начинает руководить предприятием в конкурсном производстве, то есть, по сути, на стадии ликвидации. Никто не мешает владельцам компании самостоятельно назначить антикризисных менеджеров, однако этого почему-то не происходит. Может быть, мы не очень умеем пользоваться теми возможностями, которые нам предоставляет закон?

Между тем, как показывает практика, на деле рассчитывать на финансовое оздоровление в нашей стране могут лишь те предприятия, в которых заинтересовано государство. Яркий пример тому — комбайностроительный завод «Ростсельмаш». В 1990-е годы он находился на гране банкротства, однако после того, как он был продан промышленному союзу «Новое содружество», наметилось постепенное восстановление предприятия. Впрочем, в начале финансового кризиса для продолжения нормальной работы «Ростсельмаша» снова потребовалось вмешательство властей.

Сильным и слабым сторонам залоговых кредиторов был посвящен доклад управляющего партнера юридической фирмы «JBI Эксперт» Олега Проскурина. В отличие от обычных заимодателей, они имеют некоторые преимущества, оговоренные в законодательстве. Одно из них, например, — право определять порядок и условия продажи заложенного имущества в конкурсном производстве.

Олег Проскурин:

— Главное право залогового кредитора — первоочередное удовлетворение требований в той пропорции, которую устанавливает закон «О банкротстве». Залоговые кредиторы имеют стопроцентную возможность влияния на ситуацию и в период конкурсного производства, и в во время торгов. Поэтому, вступая в банкротство, должнику необходимо учитывать возможность их появления.

В период финансового кризиса увеличилось количество уголовных дел, связанных с преднамеренным банкротством. Далеко не все кредиторы согласны с тем, чтобы их должник официально заявил о своей неплатежеспособности, поскольку в этом случае, как уже было упомянуто, взыскание долга может затянуться на неопределенное время. Доказать, что предприниматель намеренно стал банкротиться, крайне трудно — для этого необходимо проверить финансовую отечность и обнаружить преступный умысел. Поэтому приговоров, вынесенных судом по статье 196 УК РФ, единицы.